Верховный суд РФ отменил приговор в части оправдания фигуранта за легализацию биткоинов: высшая инстанция не согласилась с позицией, что само по себе преобразование криптовалюты в рубли и их последующий разброс по чужим банковским картам и счетам не может считаться отмыванием.

Стоит обратить внимание на то, что противодействие легализации – это один из продвинутых составов преступления, который раньше других использует все высокотехнологичные методы обращения имущества, имущественных прав и денег, отметил в беседе с РАПСИ руководитель уголовно-правовой практики АБ ЕПАМ в Петербурге Андрей Тузов. 

По его мнению, «через судебную практику именно в сфере противодействия легализации денежных средств, полученных преступным путем, мы в ближайшее время окончательно закрепим за криптовалютой судебное понимание, что это имущество, и что с ним можно совершать операции, в том числе платежные».

Пленум ВС РФ еще в 2019 году отнес криптовалюту к предметам преступлений, предусмотренных статьями 174 и 174.1 УК РФ, однако, согласно судебной картотеке, высшая инстанция впервые вынесла определение, в котором усмотрела отмывание криптовалюты. 

Суть дела 

Согласно материалам дела, фигурант незаконно хранил прекурсоры наркотических средств в особо крупном размере, а также занимался незаконном производством мефедрона, организованной группой, в особо крупном размере. При этом, как установил суд, деньги от покупателей получались в виде криптовалюты, которую фигурант конвертировал в рубли и перевел на счета и карты дочери своей сожительницы.

Суд признал обвиняемого виновным в незаконном обороте наркотических средств, но при этом оправдал его по обвинению в легализации денежных средств. 

Суд первой инстанции в приговоре указал, что совершение финансовых операций с денежными средствами, преобразованными из биткоинов, в виде их перевода с виртуального счета на банковские карты, но без введения их в экономический оборот, не свидетельствует о легализации доходов, полученных преступным путем, поскольку указанные финансовые операции не придали правомерный вид владения денежными средствами, полученными им за осуществление преступной деятельности, связанной с незаконным производством наркотических средств в особо крупном размере.

Доводы протеста 

С кассационным представлением в высшую инстанцию обратился замгенпрокурора, который указал, что обвиняемый целенаправленно совершал финансовые операции по переводу денежных средств с виртуального счета на банковские карты, оформленные на дочь сожительницы, придавая правомерный вид их владению и вводя более 8 миллионов рублей в легальный оборот. 

При совершении финансовых операций фигурант использовал банковские технологии, позволяющие избежать процедуры банковского контроля и исключить возможность идентификации собственников счетов и лиц, совершающих указанные операции, указал представитель стороны обвинения. 

Он напомнил, что это обстоятельство не отрицал в ходе допросов и сам обвиняемый.

Позиция ВС 

Суд апелляционной инстанции, согласился с принятым судом первой инстанции решением об оправдании фигуранта, но, по оценке ВС РФ, в своем определении «высказал крайне противоречивые суждения».

«Вначале суд апелляционной инстанции указал, что «без совершения финансовых операций с полученной преступным путем криптовалютой, в том числе по преобразованию данного виртуального актива в рубли либо иную физическую валюту, (подсудимый) был лишен возможности воспользоваться результатами своей преступной деятельности», однако в следующем абзаце своего определения резюмировал, что «обналичивание денежных средств не повлекло за собой их легализацию», – обращает внимание ВС в определении, изученном РАПСИ. 

Высшая инстанция отмечает, что Пленум разъяснял, что под финансовыми операциями для целей статей 174 и 174.1 УК РФ понимаются любые операции с денежными средствами, в том числе наличные и безналичные расчеты, кассовые операции, а в редакции 2019 года специально прописано: предметом легализации (отмывания) могут выступать в том числе и денежные средства, преобразованные из виртуальных активов (криптовалюты), приобретенных в результате совершения преступления (Постановление от 7 июля 2015 года №32 [ред. от 26.02.2019 года]).

«При этом, по смыслу закона, указанные финансовые операции заведомо для виновного маскируют связь легализуемого имущества с преступным источником его происхождения.

Цель придания правомерного вида по владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом, приобретенным преступным путем, может проявляться в совершении финансовых операций по обналичиванию денежных средств, приобретенных преступным путем, в том числе с использованием электронных средств платежа, а также счетов физических лиц, не осведомленных о преступном происхождении соответствующих денежных средств», – разъясняет ВС.

Причем суд первой инстанции установил и в приговоре указал, что за свою преступную деятельность, связанную с серийным производством наркотических средств, фигурант получал вознаграждение в виде биткоинов на виртуальный биткоин – кошелек, привязанный к созданному им аккаунту, обращает внимание высшая инстанция.

Используя банковские технологии – электронные деньги, пластиковые карты – позволяющие избежать процедуру банковского контроля и исключить возможность идентификации его и лиц, совершающих операции, находясь на территории Московской и Рязанской областей, обвиняемый конвертировал виртуальные активы – криптовалюту «биткоин» в денежные средства – рубли и с целью придания правомерного вида владению, совершил финансовые операции по переводу 8,2 миллиона рублей с виртуального счета на карты и счета дочери сожительницы, указывает ВС.

«Таким образом, избранный (обвиняемым) способ получения денежных средств путем проведения последовательных финансовых и банковских операций, а именно: зачисление денежных средств на подконтрольный виртуальный счет – криптовалюту «биткоин», дальнейшее ее конвертирование через различные виртуальные обменники в рубли, перевод денежных средств на банковские карты, зарегистрированные на другое лицо и их обналичивание через банковские терминалы, свидетельствует о наличии у осужденного цели легализовать денежные средства.

Вопреки выводам суда первой и апелляционной инстанций для наличия состава преступления, предусмотренного ст. 174.1 УК РФ, не требуется обязательного вовлечения легализуемых денежных средств в экономический оборот, поскольку ответственность по указанной статье закона наступает при установлении самого факта совершения финансовых операций с целью придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом», – подчеркивает ВС.

В связи с существенным нарушением уголовного закона, повлиявшим на исход дела, приговор суда в части оправдания обвиняемого по части 4 статьи 174 УК РФ законным и обоснованным признан быть не может, указала высшая инстанция.

В связи с чем Судебная коллегия определила уголовное дело в этой части направить на новое рассмотрение в Рязанский областной суд.

Продвинутый состав 

Несмотря на неоднозначное определение правового статуса криптовалюты в РФ, на сегодняшний день суды уже воспринимают ее в качестве платежного средства и имущества, особенно если речь идет о применении криптовалюты в криминальном обороте, сообщил РАПСИ руководитель уголовно-правовой практики АБ ЕПАМ в Петербурге Андрей Тузов. 

Как и с любым другим имуществом, с ним могут совершаться сделки и финансовые операции, в том числе направленные на придание вида законного происхождения денежных средств, получаемых из этого имущества. А потому отнесение операций, совершенных с получением финансовой выгоды в форме криптовалютных перечислений и их дальнейшее обращение в фиатные эквиваленты, могут составлять отдельную часть действий, направленных на легализацию. При этом для состава легализации требуется не просто совершение операций и сделок, а наличие единой цели – направленного введения денежных средств в легальный экономический оборот, уточнил эксперт. 

«При этом, как указывает Верховный суд России в Постановлении Пленума от 07.07.2015 №32, о направленности умысла на легализацию денежных средств, приобретенных преступным путем, не свидетельствует распоряжение ими в целях личного потребления, а потому правоприменителю надо обращать особое внимание на доказывание именно целей дальнейших операций (для чего они использовались).

Анализ проблематики криптовалют в сфере уголовного судопроизводства потребует еще некоторого времени, чтобы выработать единое понимание и подходы в судебной практике. Но стоит обратить внимание на то, что противодействие легализации – это один из продвинутых составов преступления, который раньше других использует все высокотехнологичные методы обращения имущества, имущественных прав и денег», – отмечает Тузов.

Он считает, что через судебную практику именно в сфере противодействия легализации денежных средств, полученных преступным путем, в ближайшее время «окончательно закрепится за криптовалютой судебное понимание, что это имущество, и что с ним можно совершать операции, в том числе платежные».