К чему приводит отказ от глобализации, стоит ли в России повышать налоги и как должна выглядеть приватизация — РБК публикует ключевые заявления экономических чиновников с ПМЭФ.

О деглобализации

Председатель Банка России Эльвира Набиуллина

«В США говорят о так называемом френдшоринге, в Европейском союзе — о дерискинге. Мы говорим о выстраивании отношений с дружественными странами. Все-таки это ведет к проявлениям блоковости, пусть даже с размытыми границами, но мы видим, что при торговле, при инвестициях на первый план выходит не только вопрос экономической эффективности, но и, как все открыто говорят, вопрос национальной безопасности. Поэтому торговля с дружественными странами, инвестиции, выстраивание производственных цепочек тоже происходят прежде всего с дружественными странами, поэтому, конечно, конфигурация мировой экономики меняется. И следствием этого будут вычет из глобального роста и замедление технологического прогресса. Мы должны учитывать этот риск, потому что НИОКР (научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы), например, будут вестись в разных центрах и могут дублироваться».

Помощник президента Максим Орешкин

«В этом плане глобализация останется, но она будет другой: с другими активными регионами, с другими растущими экономиками. <…> На этом фоне, конечно же, все страны стремятся к такому понятию, как технологический суверенитет. Сейчас это базовый элемент экономической политики и в США, и в Китае, и в других странах. <…> Что нам делать? В первую очередь заниматься самими собой. У нас большой внутренний рынок. <…> Второе: как и все страны, заниматься формированием собственных компетенций и расширением производственных, технологических возможностей».

Министр финансов Антон Силуанов

«Экономика стран БРИКС [Бразилия, Россия, Индия, Китай и ЮАР] выше, чем экономика «семерки» [G7]. Когда такая трансформация происходит, «уходящие» страны пытаются зацепиться за свое прежнее положение, вводя ограничения, в расчетах, в торговле — то, что мы сейчас испытываем. Получается так, что мировая трансформация проходит болезненно. Она происходит путем болезненных недружественных действий, чтобы сохранить свой статус-кво. Но это не получится. Эта трансформация неизбежна».

Об опасности плановой экономики и сверхконтроля государства

Эльвира Набиуллина

«На мой взгляд, у нас есть риски, что мы путаем активность государства в условиях кризиса, которая должна быть, с тем, что мы хотим постоянно управлять экономикой. И вот этот соблазн управлять структурной перестройкой экономики может привести к тому, что мы подавим частную инициативу. Я уже не говорю о риске реставрации плановой экономики. Кажется, что это невозможно, потому что у нас все рыночное, но на самом деле государству достаточно у себя сконцентрировать право принимать решение, какие производства, какие проекты нужно развивать и куда направлять финансовые ресурсы вместо частной инициативы. И, на мой взгляд, это большой риск. Потому что чем не является структурная перестройка — это точно не про то, чтобы совершить большой рывок по широкому кругу отраслей за счет бюджетных трат, за счет государственного долга. <…> Это частный сектор должен решать, куда что перенаправить, а государство должно создавать условия».

Антон Силуанов

«У нас деньги есть в экономике. Прибыль до налогообложения нефинансовых компаний без малого бизнеса — 23% ВВП. А инвестиции — 10%. И если мы возьмем себе KPI на следующий год, чтобы эта цифра была бы раза в полтора больше, это был бы реальный вклад в нашу экономику».

Министр экономического развития Максим Решетников

«Никто не спорит, что мы работаем в условиях бюджетных ограничений, и явно они будут жесткими. <…> Нам придется приоритизировать бюджетные расходы, а приоритеты — это не только то, что мы делаем, а еще и ответ на вопрос, чего мы не делаем. И это вопрос ближайших месяцев, когда нам придется ответить на эти вопросы и честно сказать, какие отрасли могут и должны развиваться самостоятельно в рамках той рыночной среды, которая формируется, <…> и, может, нам что-то перестать дотировать».

Антон Силуанов

«Нам нужно логику менять. Государство должно спрос создавать, а станки делать и предприятия — бизнес. И тогда будет доля государства меньше в экономике. Почему она пухнет-то? Госкомпании везде, деньги даем этим госкомпаниям, они создают бизнес, мешают коммерческому бизнесу. <…> Надо субсидии сокращать.

Всем хочется потратить, дать больше денег, и все начнет расти. Не всегда это так. <…> Сейчас, когда мы видим элементы разогрева экономики, увеличивать бюджетный стимул, бюджетные расходы в условиях — когда доходы поступают, ничего критичного [с доходами нет] — увеличения этого дефицита, это как масла в огонь подкинуть. Когда экономика растет, мы еще бюджетными стимулами будем заливать дополнительно экономику — это инфляция, ставки, этого нельзя допустить. Вот это, чем руководствуется Минфин в своей логике.

Нужны расходы? Нужны. Но сейчас, если мы говорим про трансформацию, то надо этот термин и к бюджету применить, потому что у нас много что есть трансформировать в расходах. Начиная от того, как мы финансируем промышленность, а не создаем стимулы, спрос со стороны государства, который должен стимулировать частный сектор создавать эти производства. У нас очень много трат, которые 100 лет не пересматривались. Ничего незыблемого нет, все это нужно заново пересмотреть, и это большой ресурс. Это очень сложно сделать, но к этому нужно подступаться».

О приватизации

Эльвира Набиуллина

«Я считаю, что, конечно, нужно приватизировать, и у нас есть что приватизировать без ущерба стратегическим интересам. Потому что иногда говорят, что не надо приватизировать, потому что мы какие-то стратегические задачи не выполним. У нас есть возможность это сделать, и вопрос здесь не только доходов бюджета, это не первая задача, а вопрос действительно развития частной инициативы, частного бизнеса».

Максим Решетников

«Мне кажется, приватизацию надо рассматривать с точки зрения как раз структурных изменений, потому что мы видим, что действительно у государства достаточно много активов, которые должным образом не используются и которые, если мы предоставим бизнесу возможность туда инвестировать, создают то самое новое предложение».

Максим Орешкин

«Мне ближе позиция Андрея Леонидовича Костина (глава ВТБ, ранее выступивший за приватизацию. — РБК), который говорил про приватизацию. Но не в виде масштабной приватизации, а в том виде, о котором говорила Эльвира Сахипзадовна (Набиуллина): выход из неэффективно используемых государством активов с пользой, выгодой для государства».

О налогах на бизнес

Максим Решетников

«Любое увеличение налоговой нагрузки на бизнес, очевидно, подорвет инвестиции, это будет прямой вычет из экономического роста».

Максим Орешкин

«Мое убеждение, что повышение налогов — просто контрпродуктивно, оно не даст эффекта, мы доходов от замедления экономики потеряем больше, чем гипотетический выигрыш от повышения налогов на бизнес».

Эльвира Набиуллина

«Худший случай — это пропорционально всем резать [расходы], это мы нигде не достигнем результата. <…> [но если не повышать налоги], тогда надо резать расходы, надо решиться либо на то, либо на другое — иначе не бывает».