На днях в Госдуме довольно бурно обсуждали сразу несколько законопроектов о компенсации потерь российских граждан, чьи сбережения сгорели в 1991 году на счетах Сбербанка. Общий итог пока неутешителен – 14 законопроектов было отклонено.

Большинство законопроектов, так или иначе касавшихся темы компенсации финансовых потерь россиян после начала либеральных реформ в 1992 году, что называется, “с бородой”. Некоторые из них лежали в Госдуме по 14 лет. Однако сама тема возврата средств граждан, замороженных в 1992 году и превратившихся ввиду гиперинфляции того времени в пыль, актуальности не потеряла

История вопроса

Согласно официальной историографии новой России 2 января 1992 года правительство России, фактически возглавлявшееся тогда Егором Гайдаром, либерализовало цены на продукты питания, а затем и цены на все остальное. Принято считать, что пошло оно на этот шаг в связи с тем, что наполнить пустые прилавки магазинов начала 90-х никаким другим образом было нельзя.

Мероприятие получилось эффектным. Во всяком случае внешне. Еще 1 января эти прилавки были демонстративно пусты, а 2 января “невидимая рука рынка” заполнила их разнообразными товарами.

Однако буквально за одну ночь цены на основные продукты питания выросли примерно в 10 раз. Как водится, рост цен на продукты потянул за собой цены на все прочие товары и услуги. Началась сумасшедшая гиперинфляция, которая в 1992–1993 годах составляла тысячи процентов в год. Вдобавок “эталон нравственности” Егор Гайдар (по определению нынешнего министра финансов Алексея Кудрина) заморозил вклады россиян в Сбербанке. Проще говоря, гражданам запретили снимать со счетов свои трудовые сбережения, чтобы хотя бы частично спасти их, вложив в какие-то долговременные товары или, на худой конец, просто смягчить шок от гайдаровской “терапии”.

Операция “Либерализация”

Отдельный разговор: а была ли либерализация вообще? За пару месяцев до 2 января 1992 года в своем интервью “Комсомольской правде” Гайдар проявлял обеспокоенность (!) по поводу того, что либерализованные цены могут и не вырасти. Повод для подобного волнения у него был. Ведь уже имелся пример Чехии, где “отпущенные на волю” цены на мясо не повысились, а наоборот, понизились. В связи с этим Гайдар высказывался в том духе, что их (цены) надо бы “подтолкнуть”. Но для чего? Ведь низкие цены национальных производителей всегда конкурентное преимущество на мировом рынке. Однако, как выясняется, не всегда и не для всех. Напомним, что российские реформаторы 90-х исходили из того, что экономика СССР была неправильной в принципе. В частности, неправильными, по их мнению, были цены, поскольку их назначали сверху и в связи с этим, по мнению либералов, они были абсолютно искусственными. То, что эти цены соответствовали среднему уровню доходов населения и в основном учитывали издержки производства, реформаторов не интересовало. “Подтянуть” советские цены до абстрактных “мировых” стало для них тогда идеей фикс.

Каким образом в тех условиях можно было это сделать? Учитывая, что старый советский государственный и хозяйственный аппарат к тому времени (2 января 1992 года) никуда не исчез, а рыночные механизмы в российской экономике еще толком не возникли, это можно было сделать только административным путем. В пользу этой версии говорит и индексация пенсий в два раза, проведенная правительством накануне 1992 года. Если бы такой экономист-рыночник, как Гайдар, не был бы точно уверен в том, что цены вскоре взлетят в 10 раз и с лихвой компенсируют правительству эту “индексацию”, он никогда бы не пошел на такое огромное увеличение государственных расходов, как индексация пенсий всех пенсионеров страны в 1,9 раза.

Таким образом, весьма вероятно, что цены 2 января были не “либерализованы”, а чисто административным образом единовременно подняты в 10 раз и только потом “отпущены”.

Предыдущее правительство Валентина Павлова в апреле 1991 года подняло старые советские цены, не менявшиеся несколько десятилетий, в 2–3 раза, но тут же их заморозило. Гайдар пошел дальше…

Госдолги

В середине 90-х государство признало долги Сбербанка перед вкладчиками государственным внутренним долгом. На сегодня их сумма оценивается в 22 трлн руб. Однако внутренним госдолгом были признаны только вклады, сделанные до 20 июня 1991 года, и без учета инфляции. Вклады в Сбербанке, вносившиеся гражданами начиная с 20 июня 1991 года по январь 1992 года, до сих пор не признаются государством только на том основании, что Сбербанк в июне 1991 года стал акционерным обществом.

Сколько возвращать

Один из главных вопросов, по которому схлестнулись представители партии власти и оппозиция: по какому курсу нужно менять сберегательные вклады советских граждан на нынешнюю российскую валюту?

По мнению “единороссов” и правительства, обменивать эти сбережения надо по курсу 1 к 2 или к 3. Оппозиция считает иначе. В целом придерживаются мнения, что менять те вклады надо из расчета 1:100. Того же мнения и зампредседателя Комитета ГД по безопасности Геннадий Гудков, согласно расчетам которого на некоторые виды товаров цены выросли и в 200, и в 500 раз.

Представители правительства и “Единой России” возражают: сопоставлять цены того времени и сегодняшние невозможно, так как покупательная способность нынешнего рубля не сопоставима с дореформенной. По словам председателя Комитета ГД по финансовому рынку Владислава Резника, сравнивать их “некорректно, потому что мы помним рубль СССР, когда на него ничего купить было нельзя, когда все было по талонам”. Именно из-за того, что нечего, дескать, было купить, народ и нес свои деньги в сберкассы.

На это оппозиция ничего не возразила, а сказать между прочим есть что. Одни мои знакомые в советские еще годы рассказывали, как удивлялся арабский студент, которого они пригласили в гости. У вас, сказал он им, в магазинах пусто, а в холодильниках все есть, а у нас наоборот. Представители партии власти, по-видимому, жили в другой стране. Остальные же наверняка помнят, что продукты питания распределялись в СССР не только в открытой продаже, но и по предприятиям и учреждениям. Отсюда и советский феномен застойных времен – в магазинах (впрочем, далеко не во всех и не везде) пусто, но никто не голодает. Напоминаем – на предприятиях продукты распределяли не за талоны, а за деньги. За деньгами же народ ехал на Север и в Сибирь. Если советские рубли ничего не стоили, то зачем же все так стремились их зарабатывать? Вспомним переделанную народом бардовскую песню: “а я еду, а я еду за деньгами…” Кроме того, разве не вкладывались эти трудовые средства в кооперативные квартиры, дачи, гаражи? Кстати, цены на недвижимость для граждан тогда и сегодня тоже вполне сопоставимая вещь. Например, за 6–7 тыс. рублей можно было купить кооперативную квартиру в Москве. Сегодня такая же квартира обойдется вам уже в 100 раз дороже. Только не в Москве, а где-нибудь в небольшом городке на Дальнем Востоке. О московских ценах на недвижимость говорить не приходится. Не забудем и главного – большая часть квартир тогда предоставлялась бесплатно.

Зарплата тогда и сегодня

Еще один показатель, который можно и нужно сравнивать. Средняя зарплата в конце 80-х в РСФСР колебалась в районе 250 руб. в месяц. По последним данным Росстата, в октябре 2009 года она была чуть ниже 19 тыс. руб., то есть выросла в 76 раз. В то время как стоимость основных продуктов, как мы выяснили, возросла в 100 и более раз. Впрочем, сравнивать среднюю зарплату в РСФСР и в нынешней РФ уж точно некорректно – в советские годы не было такой огромной разницы в уровне жизни разных слоев населения.

Таким образом, компенсация сбережений вкладчиков Сбербанка из расчета 1 к 100 более чем корректна. Особенно если учесть, что задачу обмена тех советских денег, которые лежали у граждан под матрасом, никто даже не пытался поставить. Но разве нынешняя Россия не правопреемник СССР?

  • МНЕНИЕ

“Изъятие вкладов населения в Сбербанк может считаться ограблением века”

Олег Смолин, зампредседателя Комитета ГД по образованию, автор одного из законопроектов о компенсациях вкладчиков Сбербанка:

– Каждое из нескольких изъятий вкладов населения в Сбербанк, произошедших в 90-е годы, может считаться ограблением века. Ограбление первое – это превращение в пыль вкладов наших ветеранов, накопленных за всю их советскую трудовую жизнь. Ограбление второе произошло тогда, когда государство совершенно спокойно смотрело на то, как финансовые пирамиды превращали в пыль уже новые сбережения граждан. Ограбление третье, может быть, самое главное, заключалось в том, что в процессе приватизации так называемые гомо советикус, создавшие все наше национальное богатство, о которых с презрением писала тогда пресса, не получили практически ничего. Именно в этом случае более всего было потеряно имущества, если переводить его в денежное выражение. По сравнению с вкладами в банки, которые представители правительства оценили в 22 трлн руб. (а многие оценивают эти потери в $1 трлн), это было в полтора-два раза больше. Четвертое ограбление российских граждан произошло в 1998 году, когда совпали девальвация и дефолт.

Все эти ограбления имели ярко выраженную классовую направленность. Да, новая революция не выдвигала лозунга “экспроприация экспроприаторов” или “грабь награбленное”. Она фактически реализовала другой лозунг: “экспроприация работников”, или по-другому: “грабь заработанное”. Ведь никаких других доходов, кроме трудовых, в банках СССР тогда в основном не находилось. Что касается криминала, то он уже успел реализовать свои доходы через кооперацию и другими способами.

В свое время в парламенте в присутствии Ельцина, Гайдара и Чубайса я позволил заметить им, что их позиция отличается от позиции Полиграфа Шарикова тем, что тот предлагал все отнять, чтобы потом поделить, а вы предлагаете все поделить, чтобы потом отнять. Ровно так и получилось. Сошлюсь на мою коллегу Оксану Дмитриеву, которая говорила, что из 16 трлн руб. российского антикризисного пакета 85% досталось избранным банкам и избранному крупному бизнесу, а 15% – всем остальным гражданам РФ. Другое проявление классовой направленности деятельности нашего правительства – возврат долгов в первую очередь иностранным финансовым организациям, тем, кто играл на биржах и вкладывал деньги в ГКО, и лишь на последнем месте в этом списке были наши ветераны, вложившие средства в Сбербанк.

Еще одно проявление этой направленности – срок погашения долгов Сбербанка. Все они признавались лишь по состоянию на 20 июня 1991 года, когда Сбербанк превратился в акционерное общество. Иными словами, этот срок был установлен, исходя не из интересов гражданина, а из интересов акционерного общества. Посему я считаю, что должна производиться компенсация вкладов, сделанных не только до 20 июня 1991 года, но и до 1 января 1992 года. Представители правительства говорят о том, что и в первой половине 1991 года была инфляция – порядка 2,6 раза. Но в 1992 году она, только по официальным данным, выросла в 26 раз, а по неофициальным – значительно больше. Именно 1 января 1992 года в ряде государств бывшего СССР является сроком, до которого вклады граждан в Сбербанк должны восстанавливаться. Чем мы хуже?