Возможно, именно в эти месяцы закладываются основы новой мировой экономики, которые впоследствии востребуют и новый миропорядок. Именно сейчас можно наблюдать, как разные страны прибегают к тем или иным мерам, делая ставку, что называется, на сферы будущего.

Экономисты продолжают говорить о том, что мировой кризис не исчерпан и еще может отозваться – в конце этого года и начале следующего – тремя последствиями: дефицитом национальных бюджетов (что понятно, ведь среди стимулирующих мер были колоссальные бюджетные ассигнования); всплеском инфляции (по причине «возгонки» спроса и закачивания денег в систему, которая может быть не готова поглотить всю эту массу); наконец, может проявиться структурная безработица.

Что касается первых двух последствий, они понятны, и степень их серьезности будет зависеть от а) состояния самих экономик, б) мудрости национальных правительств. В частности, инфляция развитым экономикам грозит в меньшей степени, поскольку с начала кризиса цены на многие товары и услуги либо замедлились в росте, либо перестали расти, а то и вовсе снизились.

Но интересно третье последствие – безработица. Причем не «просто» безработица, а именно структурная. Это может означать, что пострадают те сферы, которые отживают свой век. Как уходили в свое время с исторической сцены трубочисты и извозчики, производители керосиновых ламп и паровых двигателей.

Возможно, сейчас наступает переломный момент, о котором говорил американский вице-президент Джо Байден, - России придется переосознать многое из того, к чему она сейчас привязана. В противном случае через 15 лет ее роль в мире будет совершенно иной… Она сойдет как ключевой игрок.

И не потому что перестала быть империей. И даже не потому что у нее такая громадная территория при столь незначительном населении. Прежде всего – потому что она потеряет свой шанс в мировой экономической конкуренции, а значит, - и социальной модели предстоящего этапа развития.

Наступают моменты, когда страны проходят исторические развилки и – осознанно или по воле случайной роковой ошибки – теряют перспективу блистательного будущего. Наиболее полно на эту тему, пожалуй, высказался Фернан Бродель, подробно описавший, почему не завоевали или потеряли в свое время мировое лидерство такие мощные акторы как Генуя, Голландия, Франция, Испания. Хотя, казалось бы, все карты были на руках.

Сейчас, вполне возможно, прорисовывается новая историческая развилка, первая в XXI веке. Формируется новое «время мира». И то, что будет выдвинуто на первый план в экономиках, чему дадут развиться, что станут поддерживать, и определит будущих лидеров.

Подчас эти вещи малозаметны, не занимают первые строчки новостей и выглядят для российского глаза как-то несуразно. Вот организаторы саммита «Большой двадцатки» в Питтсбурге объявили, что оба дня будут обеспечивать гостей энергией, получаемой из чистых, возобновляемых источников. Green energy – в русском нет даже синонима термину, который тихо-тихо входит в активную лексику других стран. Вот все больше у «традиционных» энергокорпораций появляется подразделений, занятых энергоэффективностью, альтернативными источниками, новыми разработками. General Electric, BP, Siemens. Барак Обама, в числе прочих направлений, потратит часть пакета по стимулированию экономики на то, чтобы общественные и правительственные здания стали энергоэффективными.

Что мы видим в России? Действительно, разговоров об инновационной экономике много. Увы, появление очередного чиновника в очередном административном здании с кабинетом, машиной, шофером и штатом подчиненных еще не влечет автоматического появления эффективной, инновационной экономики. Появление дорожной госкорпорации автоматически не приводит к появлению сети дорог, построенных на основе современных требований и экономически обоснованной цены. Новое агентство по финансам не приведет автоматически к появлению самих финансов, их количеству и качеству. Даже наличия денег подчас недостаточно. Можно их иметь, но не уметь распоряжаться ими…

Инновации, эффективность, новая экономика, – это что-то совсем другое. Например, возможность заплатить за штраф не квитанцией в Сбербанке, а кредитной карточкой по телефону, причем без разговора с оператором, а нажимая последовательно цифры, которые произносит автоматический голос в трубке. Это возможность снять через Интернет со своего накопительного счета деньги таким образом, чтобы проценты по вкладу пересчитались автоматически, а не путем расторжения прежнего договора (в бумажном виде) и заключением нового. Это возможность построить офисное здание не только с учетом максимальной и быстрой прибыли, но и так, чтобы его появление не привело к кошмару, потому что машины вокруг перекроют три полосы движения, поскольку там никогда не будет парковки и продуманных подъездных путей. Это возможность через сеть многочисленных лабораторий и центров, где есть свобода творчества, получить вдруг что-то неизмеримо нужное и новое, а потом внедрить в производство без директив госагентств и откатов разрешительным инстанциям.

С этого начинается новый уклад, новая экономика, новый миропорядок. Вряд ли он зарождается созданием новых госкорпораций или усилением административного контроля за участниками социально-экономической системы. Скорее, наоборот: первое обычно ведет к неэффективности использования средств; второе – к искоренению инициативы и веры в собственные силы. В условиях априорной виновности и системного недоверия трудно говорить о созидании.

Программы, предлагающие ответы на все интересующие человека вопросы, во все времена обладали наибольшей привлекательностью для значительной части населения. Но они же в стратегическом аспекте несли нации и наибольший вред, отучая ее мыслить и действовать на основе собственного творчества и собственной ответственности.

Социально-экономическая модель, которой мы располагаем ныне, может оказаться гораздо прочнее, чем ей иногда предрекают. Накопленные ресурсы и инертность позволят просуществовать ей годы. Но именно они могут стать фатальными для места России в будущем. В новом времени мира.