Под угрозой реализация предвыборной программы Путина.

Самый любимый экономикой график — синусоида. Можно обсуждать скорость преодоления падения 2020 года, можно сравнивать его с кризисом 2008-2009 годов, отдавая себе отчет в том, что их причины совершенно разные, общее только то, что и тот и другой — мировые. Чем на самом деле интересен кризис 2008-2009 годов, так это тем, что он позволяет предсказать следующий мировой экономический кризис. А тот не заставит себя долго ждать. Если же интервал между мировыми кризисами сужается, это новый вызов, который способен видоизменить реализацию амбициозных российских планов, которые представлены и без того потускневшими майскими указами с нацпроектами, уже однажды подкорректированными наццелями.

Экономические прогнозы постоянно обновляются. Среди последних можно найти «пессимистичные» и «оптимистичные». Что любопытно, они, как увидим, не будут противоречить друг другу. К «оптимистичным» относится, например, прогноз главного экономиста Европейского центрального банка (ЕЦБ) Филиппа Лейна: «По сравнению с десятилетием после финансового кризиса 2008 года пандемия станет событием двух-трех лет. Спад будет краткосрочнее, а шрамы — менее глубокими». При этом Лейн признает, что «ВВП еврозоны приблизится к показателям 2019 года лишь к весне 2022-го, а на рынке труда показателей двухлетней давности придется ждать до 2023 года».

Лейн использовал кризис 2008-2009 годов просто как печку, от которой станцевал вокруг кризиса 2020 года. Но кризис 2008-2009 годов интересен тем, что по сути не окончен. Формально экономика (и мировая, и российская) его преодолела. Однако главный антикризисный инструмент — сверхмягкая денежная политика мировых регуляторов — заново надувает те самые долговые пузыри, которые лопнули в 2008-2009 годах, так что продолжение следует.

Именно это продолжение и является сердцевиной прогноза, который выдвинул Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП). Как считают его эксперты, поворот, уже намечаемый прежде всего ФРС США, к постепенному ужесточению денежной политики, к которому присоединится и ЕЦБ, практически неминуемо вызовет новый мировой кризис. От него больше всего могут пострадать развивающиеся страны и в том числе российская экономика из-за того, что ужесточение приведет к бегству капиталов с рискованных рынков. Этот кризис ЦМАКП прогнозирует на середину 2020-х.

Дальше эксперты Центра по традиции рисуют несколько сценарных прогнозов, в том числе и для российской экономики. Среди них есть, например, названный «Новая индустриализация», при нем должно будет происходить стимулирование инвестиций, а экономический рост достигнет искомых величин в 3-3,5%, которые в прогнозе названы «по всей видимости, предельно возможными для экономики России». Однако главное — совсем не в обязательном изобилии сценариев.

Суть в том, что вирусный кризис 2020 года, вмешавшись в череду собственно экономических кризисов, не только прибавил остроты следующему кризису, потому что вызвал продолжение сверхмягкой денежно-кредитной политики, которую необходимо переориентировать, но и вообще существенно сократил пространство между кризисами. А это значит, что потенциал роста российской экономики, и без того ограниченной экспертами ЦМАКП 3-3,5% роста в год (при том, что, например, экономика США в 2021 году, по прогнозам может вырасти больше, чем на 5%) еще больше сужается.

На самом деле ЦМАКП выступил с предупреждением: реализация нацпроектов может быть отложена, а это означает, что под угрозой оказывается выполнение предвыборной программы Владимира Путина 2018 года.