ООО «А» (покупатель) и ООО «Н» (продавец) заключили договор купли-продажи недвижимости и оборудования. ООО «А» заявило вычет в декларации по НДС, представив в подтверждение договоры, счета-фактуры, акты приема передачи, товарные накладные.

По результатам камеральной проверки налоговая отказала в вычете, указав на создание формального документооборота с участием взаимозависимых лиц с целью получения необоснованной налоговой выгоды. Единственный участник и руководитель ООО «А» являлся участником ООО «Н» посредством участия в третьем лице.

Перечисленные в оплату имущества денежные средства получены ООО «А» в виде целевого кредита в банке. В то же время на момент заключения сделок купли-продажи у ООО «Н» имелись обязательства перед тем же банком по возврату кредита, на что и были потрачены полученные средства. Таким образом, в результате спорных сделок ООО «А» получило кредит, а ООО «Н» погасило свой кредит в течение одного дня.

Более того, бухучет в компаниях ведет один и тот же бухгалтер. Согласно информации, представленной банками, компании обслуживаются в одних и тех же банках, ip-адреса компьютеров для входа в систему «Клиент Банк» совпадают.

Суды трех инстанций (дело № А43-17196/2016) отменили решение инспекции, установив, что условия договоров купли-продажи сторонами исполнены, денежные средства в полном объеме поступили на счет продавца, стороны отразили данную сделку в своей налоговой отчетности, переход права собственности зарегистрирован в установленном законом порядке, ООО «А» погашает кредит, полученный для приобретения имущества. В соответствии с отчетом об оценке завышения рыночного уровня цены приобретенных объектов не имелось.

В решении кассации (Ф01-1794/2017 от 01.06.2017) указано: «то обстоятельство, что бухгалтерский и налоговый учет … осуществляется одним и тем же лицом, не позволяет сделать однозначный вывод о подконтрольности одной организации другой».

Суды признали, что компания представила все необходимые документы, подтверждающие право на применение налоговых вычетов, а инспекция не доказала направленность действий налогоплательщика исключительно на получение необоснованной налоговой выгоды.