В 2010 году ООО «А» (заемщик) и ООО «М» (займодавец) заключили договоры займа. В декабре 2010 года ООО «А» получило уведомление о переуступке прав (требований) в адрес ООО «Л», соглашение о переуступке прав и акт приема-передачи первичных документов. Затем было получено уведомление о переуступке прав (требований) в адрес П..

По результатам выездной проверки за 2011-2012 годы ИФНС включила задолженность по договору в состав внереализационных доходов, установив, что П. являлся учредителем и руководителем ООО «А» и ООО «М», а последнее ликвидировано в  апреле 2011 года по решению учредителя. По мнению инспекции, создана схема по уходу от налогообложения путем заключения фиктивных соглашений по переуступке прав с целью искусственного занижения доходов на сумму кредиторской задолженности при 100%-ной взаимозависимости и подконтрольности.

Компания намеревалась оспорить решение в суде (дело № А40-34219/2015), поясняя, что, являясь должником по договорам займа, в силу статьи 382 ГК не могла повлиять на процесс перемены кредиторов.

Суды трех инстанций (постановление кассации Ф05-3415/2016 от 26.05.2017) признали законным решение инспекции, указав на показания директора ООО «А», согласно которым все вопросы по займам, переуступке задолженностей в адрес третьих лиц (ООО «Л», П.), решались непосредственно учредителем - П.

Заключение соглашений о переуступке прав привело к созданию налоговых выгод как для компании - заемщика, который посредством заключенных соглашений перенес срок возврата займа и, как следствие, срок включения кредиторки в доходы, так и для заимодавца, который в целях исчисления налога на прибыль в расходах учел убыток от переуступки прав требования благодаря тому, что цена уступки (10 тысяч рублей) во много раз превышает сумму уступаемого права (57 млн рублей).