Между ООО «Р» (лизингодатель) и ООО «К» (лизингополучатель) был заключен договор лизинга экскаватора на сумму 5,8 млн рублей (с учетом НДС).

На расчетный счет ООО «К» поступило 2,4 млн рублей от ИП с назначением платежа «по договору беспроцентного займа», которые были в тот же день перечислены лизингодателю. В период с января 2012 года по март 2014 года полученный фирмой в лизинг экскаватор был арендован предпринимателем, что подтверждается счетами-фактурами и актами выполненных работ за 2012-2013 годы, 1 квартал 2014 года. Обязательства погашались путем взаимозачета арендной платы и задолженности по займу.

Затем лизингополучатель обратился к лизингодателю с заявлением о расторжении договора лизинга и продаже экскаватора по выкупной стоимости предпринимателю. Экскаватор был возвращен лизингодателю и впоследствии реализован предпринимателю.

По результатам выездной проверки ООО «К» инспекция доначислила налог на прибыль, НДС, пени и штраф, включив в налоговые базы 2,4 млн рублей, поступившие в виде займа. Инспекция сочла их компенсацией расходов компании в связи с заключением договора лизинга.

Суды трех инстанций (дело № А09-6108/2016) признали законным решение инспекции, указав, что при заключении договора лизинга налогоплательщик не предполагал самостоятельно использовать экскаватор, не имел собственных средств для оплаты первоначального взноса по договору лизинга. При этом расчеты по аренде экскаватора производились путем зачета взаимных требований, а размер арендной платы был значительно меньше размера лизинговых платежей, производившихся лизингодателю. Так, за период с февраля 2012 года по сентябрь 2013 года общая сумма лизинговых платежей с НДС составила 2,2 млн рублей, а сумма арендной платы – 634 тысячи рублей.

Суды (Ф10-714/2017 от 05.04.2017) признали, что целью заключения договора лизинга явилось не получение прибыли, а уменьшение размера налоговых обязательств.