В июле 2012 года ООО «В» (заказчик) заключило договор с подрядчиком ООО «С», который свои обязательства выполнил. Однако заказчик работы не оплатил.

ООО «С» было ликвидировано по решению суда в августе 2013 года. Срок исковой давности по взысканию указанной кредиторской задолженности на тот момент еще не истек. Располагая общедоступными сведениями о ходе производства по делу о признании кредитора несостоятельным, ООО «В» не стало учитывать задолженность, ожидая получения информации о новом кредиторе для надлежащего исполнения обязательств или истечения срока исковой давности в 2015 году.

По результатам выездной проверки ООО «В» налоговая включила кредиторскую задолженность во внереализационные доходы, доначислила налог на прибыль, пени и штраф, мотивируя это тем, что ликвидация контрагента по решению суда свидетельствует о безнадежности задолженности к взысканию.

В суд в 2016 году компания представила договор и акт переуступки права требования задолженности от ООО «С» к ИП, датированные 2012 годом. При этом компания не оспаривает, что предприниматель не обращался с претензией о выплате задолженности.

Суды трех инстанций (дело № А12-49140/2015) признали законным решение инспекции, указав на статью 419 ГК - обязательство прекращается ликвидацией юрлица (должника или кредитора).

То есть по факту ликвидации кредитора задолженность перед ним должна быть включена в состав внереализационных доходов именно в том периоде, в котором была внесена соответствующая запись в ЕГРЮЛ.

Суды (постановление кассации Ф06-11915/2016, Ф06-13140/2016 от 31.08.2016) учли, что трехлетний срок исковой давности истек в 2015 году. Новые документы представлены после истечения этого срока и проведения проверки, что, по мнению судов, свидетельствуют о недобросовестности налогоплательщика.