Всемирный экономический форум в швейцарском Давосе всегда поражает тем, что наши чиновники ездят туда делать громкие заявления. Почему-то они не удосуживаются проводить обсуждения своих инициатив на родине, предпочитая бить сограждан новостями из-за кордона. Последние shocking news: денежные власти готовят головоломное налоговое дестимулирование внешних займов компаний и банков.

В октябре 2009 г. Сергей Швецов (Директор Департамента операций на финансовых рынках Банка России) высказался вслух в том духе, что для торможения внешних долгов было бы неплохо налоговым способом увеличить процентные расходы заемщиков. Сегодня по Налоговому кодексу заемщики имеют право уменьшать налог на прибыль за счет расходов по процентным платежам. В главе 25 «Налог на прибыль организаций» (Статья 269 «Особенности отнесения процентов по долговым обязательствам к расходам») сказано, что «предельная величина процентов, признаваемых расходом, принимается равной ставке рефинансирования Центрального банка РФ, увеличенной в 1,1 раза, – при оформлении долгового обязательства в рублях и равной 15% – по долговым обязательствам в иностранной валюте». Временно, с 1 января по 30 июня 2010 года, по долговым обязательствам, возникшим до 1 ноября 2009 года, предельная ставка по валютным долгам установлена на уровне 22%.

Если снизить предельную ставку, то под налогообложение попадет большая сумма процентных выплат, что в определенной степени дестимулирует заемщиков. Министр финансов Алексей Кудрин в Давосе объявил журналистам, что его ведомство поддержит инициативу Банка России и предельная ставка по валютным обязательствам будет снижена. По предварительным сведениям, новая планка составит 3%.

Какие последствия стоит ждать от налогового дестимулирования? В таблице приведены сведения по последним международным сделкам, позволившим отечественным корпорациям и банкам привлечь долговое финансирование. Средневзвешенная процентная ставка по приведенным сделкам составила 4,85%. Очевидно, что налоговая новация окажет асимметричное влияние на заемщиков. В текущих условиях, когда на глобальном рынке держатся низкие ставки, в меньшей степени от нее пострадают крупные заемщики, чья цена денег близка к 3%. Главный удар придется далеко не на гигантов российской экономики. Это означает, что большая часть долгов, которые формируют крупные заемщики, окажется вне налогового дестимулирования. Кроме того, крупные и средние заемщики попадут в неравные условия конкуренции.
 

Табл. Статистика внешних займов российских корпораций и банков в конце 2009 – начале 2010 гг.
 
Заемщик и дата сделки

Объем, USD млн

Срок кредита, мес. Ценообразование Текущая ставка, %
Внешэкономбанк, 01.2010 875 36 3M LIBOR + б.п. 3,00
Банк Москвы, 12.2009 350 24 3M LIBOR + 320 б.п. 3,45
Борец, 2, 11.2009 50 36 6M LIBOR + 500 б.п. 5,43
Татнефть, 2, 11.2009 365 60 3M LIBOR + 685 б.п. 7,10
Татнефть, 1, 11.2009 1135 36 3M LIBOR + 585 б.п 6,10
МДМ-Банк, 10.2009 250 12 3M LIBOR + 400 б.п. 4,25


Насколько налоговое дестимулирование способно повлиять на финансовые результаты банковского сектора? По нему проще делать оценки, поскольку Банк России публикует достаточную статистику. На октябрь 2009 года в пассивах банков внешние долги занимали не более 14% (на сумму в $136 млрд). Предварительные оценки финансового результата банковского сектора по итогам 2009 года: рентабельность активов – 0,36% и рентабельность капитала – 2,64%. Если принять во внимание текущие ставки LIBOR, среднюю премию для российских заемщиков, объем займов, то можно приблизительно рассчитать налоговый эффект ограничений. Потери банков могут составить около 15 млрд руб. в год, что снизит рентабельность капитала на 0,4% и рентабельность активов на 0,07%. Величины незначительные, если учесть, что еще недавно первый показатель достигал 20 – 25%, а второй – 2,5 – 3,5%. Даже если банки будут вынуждены все 100% процентных расходов по валютным обязательствам убирать из расходов, налоговый эффект по-прежнему будет мало заметен.

Любое налогообложение процентных расходов, на наш взгляд, потенциально имеет минимальный эффект на долговую политику корпоративного и банковского секторов. Во-первых, между внутренним и внешним рынком существует значительный разрыв в процентных ставках. На минувшей неделе шестимесячный LIBOR в долларах США составлял 0,38%, в то время как средний полугодовой MosPrime в январе 2010 г. равнялся 6,6%. Разница в ставках по-прежнему будет делать притягательными внешние займы. Во-вторых, если даже подобрать спецификацию налогообложения таким образом, чтобы выровнять процентные ставки между рынками, по срокам и объемам займов внешние рынки на порядок интереснее. Власти смогут по-настоящему дестимулировать займы, только если налог сделает иностранные обязательства дороже российских. В-третьих, заемщики всегда имеют пути обхода налоговых ограничений. К примеру, продавать нерезидентам не валютные, а рублевые облигации, хеджируя за свой счет их валютный риск. Внешний долг по-прежнему будет расти, и резиденты возьмут на себя валютный риск, хотя номинированы долги будут в рублях.

Если денежные власти действительно хотят отвадить заемщиков от внешних долгов, налогообложению должны подвергаться не процентные расходы, а суммы займов. Для минимизации искажающих эффектов ставка налогообложения должна изменяться в зависимости от срока и типа долгового обязательства. К примеру, долгосрочные займы и торговые кредиты должны выводиться из-под налогов. Хотя и здесь остаются пути для ухищрений. Однако такая форма косвенных ограничений на движение капитала априори более эффективна, чем инициатива Минфина и Банка России.

Сергей Моисеев